Риски развития онкопатологий у женщин после экстракорпорального оплодотворения: мифы и реальность

Цель. Основываясь на литературных данных, оценить потенциальную взаимосвязь между проведением экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) и рисками развития онкологических заболеваний у женщин, а также выявить сопутствующие факторы онкориска и определить эффективные пути снижения вероятности возникновения онкопатологий у женщин, прошедших лечение бесплодия с применением вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).

Основные положения. На сегодняшний день онкологические заболевания у женщин репродуктивного возраста представляют собой одну из наиболее значимых медицинских и социальных проблем. В мире отмечается устойчивая тенденция к росту заболеваемости онкопатологиями среди населения; при этом опухоли репродуктивной системы составляют максимальную долю в структуре зафиксированных случаев. Одним из главных аспектов, вызывающих профессиональный интерес клиницистов и исследователей, стало возможное влияние современных программ ВРТ (в частности, овариальной стимуляции) на возникновение и развитие злокачественных новообразований. Рост научно-практического интереса к данной проблеме объясняется высокой популярностью методов ЭКО, расширением возрастных границ пациенток (увеличением числа женщин зрелого возраста) и необходимостью долгосрочной оценки безопасности гормонального воздействия на женский организм. В статье рассмотрены фундаментальные гормональные гипотезы онкогенеза и дано патогенетическое обоснование рисков развития злокачественных новообразований после применения программ ВРТ. Анализируется триггерное влияние овариальной стимуляции на возникновение рака молочной железы, яичников и эндометрия, а также системные риски тиреоидного онкогенеза и особенности нейроонкогенеза. Особое внимание уделено роли генетических кофакторов (мутаций BRCA1/2), сопутствующих экстрагенитальных патологий и эпигенетических изменений. Представлены современные стратегии репродуктивной медицины, направленные на снижение медикаментозной нагрузки и минимизацию онкологических рисков у пациенток.

Заключение. Наиболее частым краткосрочным последствием овариальной стимуляции является синдром гиперстимуляции яичников. Индуцированные изменения в эндокринной системе женщины теоретически способны влиять на пролиферативные процессы в гормонозависимых тканях. Однако точное отслеживание прямой причинно-следственной связи между ЭКО и последующим развитием рака в настоящее время затруднено ввиду отсутствия единой системы учета и достоверной сквозной статистики по количеству заболевших за период с 2021 по 2025 г. В большинстве случаев риски онкогенеза у пациенток после ВРТ связаны не с самим фактом лечения, а с сопутствующими факторами: отягощенным семейным анамнезом, возрастом старше 40 лет, генетической предрасположенностью и экстрагенитальной патологией. Дальнейшее изучение отдаленного влияния ЭКО на организм остается крайне актуальным, что диктует необходимость внедрения междисциплинарного подхода и обязательного динамического мониторинга здоровья женщин.

Ключевые слова: бесплодие, рак молочной железы, рак эндометрия, рак яичников, синдром гиперстимуляции яичников

Скачать PDF

Для цитирования: Щеголихина Л.В., Матушор Я.В., Харисова Э.М., Очерцова К.В. Риски развития онкопатологий у женщин после экстракорпорального оплодотворения: мифы и реальность. Женское здоровье и репродукция. 2026. № 2 (71). DOI:  10.31550/2712-8598-2026-2-8-ZhZiR. URL:  https://journalgynecology.ru/statyi/riski-razvitiya-onkopatologij-u-zhenshhin-posle-ekstrakorporalnogo-oplodotvoreniya-mify-i-realnost/(дата обращения: дд.мм.гггг)

Cancer risks in women after in vitro fertilization: myths and realities

L.V. Shchegolikhina¹, Ya.V. Matushor², E.M. Kharisova¹, K.V. Ochertsova¹

¹ Kazan State Medical University; Kazan, Russian Federation

² Kazan (Volga Region) Federal University; Kazan, Russian Federation

 

Abstract

Aim. Based on the literature data, to assess the potential relationship between the performance of in vitro fertilization (IVF) and the risks of cancer development in women, as well as to identify the accompanying oncological risk factors and to determine effective ways to reduce the likelihood of cancer pathologies in women who have undergone infertility treatment using assisted reproductive technologies (ART).

Key points. Today, cancer diseases in women of reproductive age represent one of the most significant medical and social problems. There is a steady trend towards an increase in cancer cases among the population worldwide, with reproductive system tumors accounting for the highest number of reported cases. One of the main aspects of professional interest for clinicians and researchers is the possible impact of modern ART programs (particularly ovarian stimulation) on the occurrence and development of malignant neoplasms. The growing scientific and practical interest in this issue is due to the increasing popularity of  IVF methods, the expanding age range of patients (increasing the number of mature women), and the need for long-term assessment of the safety of hormonal effects on the female body. This article explores the fundamental hormonal hypotheses of oncogenesis and provides a pathophysiological rationale for the risks of developing malignant neoplasms after the use of ART programs. The article analyzes the trigger effect of ovarian stimulation on the occurrence of breast, ovarian, and endometrial cancer, as well as the systemic risks of thyroid oncogenesis and the features of neurooncogenesis. Special attention is paid to the role of genetic cofactors (BRCA1/2 mutations), concomitant extragenital pathologies, and epigenetic changes. The article presents modern strategies of reproductive medicine aimed at reducing the drug load and minimizing the cancer risks in patients.

Conclusion. The most common short-term consequence of ovarian stimulation is ovarian hyperstimulation syndrome. Induced changes in a woman's endocrine system can theoretically affect proliferative processes in hormone-dependent tissues. However, accurately tracking the direct causal relationship between IVF and subsequent cancer development is currently challenging due to the lack of a unified reporting system and reliable end-to-end statistics on the number of cases from 2021 to 2025. In most cases, the risks of oncogenesis in patients after ART are not related to the treatment itself, but to the accompanying factors: a family history of cancer, age over 40, genetic predisposition, and extragenital pathology. Further research on the long-term effects of IVF on the body remains highly relevant, necessitating an interdisciplinary approach and mandatory dynamic monitoring of women's health.

Keywords: infertility, endometrial neoplasms, ovarian neoplasms, breast neoplasms, ovarian hyperstimulation syndrome.

Л.В. Щеголихина¹, Я.В. Матушор², Э.М. Харисова¹, К.В. Очерцова¹

¹ ФГБОУ ВО «Казанский государственный медицинский университет» Минздрава России; Россия, г. Казань

² ФГАОУ ВО «Казанский (Приволжский) федеральный университет»; Россия, г. Казань

Экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) — это совокупность манипуляций и процедур, направленных на получение зрелых ооцитов, подготовку сперматозоидов и оплодотворение ооцитов за пределами организма женщины, с последующим переносом полученных эмбрионов в матку с целью наступления беременности. Основной задачей ЭКО является преодоление бесплодия у женщин, у которых зачатие естественным путем невозможно из-за патологических нарушений репродуктивной системы, препятствующих реализации фертильной функции[1].

Среди негативных и наиболее частых последствий овариальной стимуляции и процедур ВРТ выделяются риски развития синдрома гиперстимуляции яичников, возможные хирургические осложнения во время трансвагинальной пункции фолликулов, а также рост вероятности многоплодной беременности, преждевременных родов и рождения маловесных детей. Многолетние эпидемиологические исследования свидетельствуют о возможной корреляции программ ЭКО с увеличением риска развития гипертензивных расстройств, гестационного сахарного диабета, сердечно-сосудистых и обменных нарушений как у матерей, так и у их детей.

Безусловно, значимыми факторами терапевтического процесса остаются выраженный психологический стресс, сопряженный с повторными неудачными попытками зачатия, и ощутимые финансовые издержки пациентов.

Отдельным источником серьезного беспокойства для женщин, решившихся на процедуру, остается тревога о потенциальном влиянии гормональной терапии на развитие онкологических заболеваний [1]. Стоит отметить, что на сегодняшний день оценка точной структуры заболеваемости за период с 2021 по 2025 г. затруднена в связи с латентным характером канцерогенеза, требующим длительного периода наблюдения, а также методологическими сложностями при верификации прямой причинно-следственной связи между искусственным оплодотворением и последующим развитием злокачественных новообразований.

Цель обзора — оценить потенциальную взаимосвязь между проведением ЭКО и рисками развития онкологических заболеваний у женщин, а также выявить сопутствующие факторы онкориска и определить эффективные пути снижения вероятности возникновения онкопатологий у женщин, прошедших лечение бесплодия с применением вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).

 

Этапы процедуры и статистика эффективности ЭКО

Процедура ЭКО состоит из нескольких последовательных этапов, первым из которых является овариальная стимуляция. Врач-репродуктолог назначает гормональные препараты для созревания множественных яйцеклеток в течение 11–26 дней. Введение инъекций и комплексный прием дополнительных медикаментов проходят под регулярным ультразвуковым контролем. В зависимости от динамики роста фолликулов врач определяет точный день для забора яйцеклеток, который обычно приходится на 13–15-й дни менструального цикла. Данный этап завершается введением триггера овуляции — специального препарата, запускающего финальное созревание ооцитов.

Ровно через 36 часов после инъекции триггера проводится пункция фолликулов яичников. Процедура выполняется на гинекологическом кресле с применением внутривенной анестезии и под контролем ультразвукового исследования. Врач осуществляет прокол фолликулов тонкой иглой, забирает их содержимое и передает полученную фолликулярную жидкость в эмбриологическую лабораторию.

Затем подготовленной спермой мужа или партнера производится оплодотворение полученных ооцитов. Оно осуществляется либо методом стандартной инсеминации, либо путем прямой инъекции сперматозоида в цитоплазму ооцита. После этого начинается этап культивирования: в течение 2–5 дней развивающиеся эмбрионы находятся в инкубаторе. Специалисты контролируют правильность их деления и роста. При успешном развитии планируется перенос эмбриона непосредственно в матку. Обычно в полость матки переносят один или два эмбриона, однако при патологиях органа или отягощенном анамнезе разрешен перенос строго одного эмбриона[2].

Чтобы оценить развитие эмбрионов и выбрать наиболее жизнеспособный, процедуру их переноса в матку обычно проводят на 5-е сутки. Для поддержки лютеиновой фазы и создания оптимальных условий для имплантации женщине назначается прогестерон. Прием препарата начинается сразу после пункции яичников и продолжается после переноса эмбриона для поддержки беременности[3].

Согласно статистике применения ЭКО, эффективность процедуры в 2024 г. существенно отличалась в зависимости от региона России: частота успешных зачатий колебалась от 17 до 63%. В среднем по стране этот показатель составил 34%[4]. В целом в 2024 г. в Российской Федерации было зафиксировано свыше 62 000 полных циклов ЭКО — их объем увеличился на 5,3% по сравнению с предыдущим годом[5].

 

Патогенетическое обоснование рисков и гормональные гипотезы онкогенеза

Одним из ключевых факторов инициации канцерогенеза при гинекологическом раке являются гормональные нарушения, связанные со снижением соотношения физиологического и канцерогенного метаболитов эстрогенов — 2-гидроксиэстрона и 16α-гидроксиэстрона, что существенно повышает риск развития опухолей в эстрогензависимых тканях. Многочисленными экспериментами доказано, что рост концентрации 16α-гидроксиэстрона способен запускать неконтролируемую клеточную пролиферацию [2].

Эстрадиол, являясь основным женским половым гормоном, принимает участие в метаболических процессах и стимулирует пролиферацию тканей. В соответствии с генотоксической теорией, эстрогены могут индуцировать развитие новообразований, провоцируя активное деление нормальных клеток, поскольку множественные митозы увеличивают риск спонтанных мутаций. В результате накопления от трех до семи ключевых генетических повреждений гормонозависимое деление клеток приобретает патологический характер, что приводит к их опухолевой трансформации.

Данная теория позволяет выдвинуть гипотезу, согласно которой овариальная стимуляция в программах ЭКО способна вызывать выраженный гормональный дисбаланс с резким повышением уровня эстрогенов. В стандартных протоколах такие препараты, как кломифена цитрат и гонадотропины (включая хорионический и менопаузальный гонадотропины человека), используются для индукции суперовуляции и обеспечения роста множественных фолликулов. Подобное искусственное вмешательство значительно изменяет уровень эндогенных эстрогенов, что теоретически может повышать риск онкогенеза [2].

1. Li и соавт. изучили механизмы эндокринной регуляции микроокружения яичников. Вдоль гипоталамо-гипофизарно-яичниковой оси этот процесс координируется гонадотропин-рилизинг-гормоном (ГнРГ), который индуцирует секрецию фолликулостимулирующего и лютеинизирующего гормонов.Гонадотропины стимулируют выработку эстрогенов, прогестерона и андрогенов тканями яичника, обеспечивая условия для фолликулогенеза. Учитывая тесную связь между овариальной функцией и гормональной сигнализацией, современные исследования патогенеза рака яичников подтверждают «гормональные гипотезы» онкогенеза [3]. Таким образом, длительное воздействие высоких концентраций гонадотропинов — например, при естественном менопаузальном переходе, непрерывной овуляции у нерожавших женщин или у пациенток с синдромом поликистозных яичников (СПКЯ) — теоретически способно усилить триггерное влияние процедур ЭКО и повысить риск развития рака яичников.

Современные протоколы овариальной стимуляции, применяемые в программах ЭКО, включают использование гормональных препаратов (гонадотропинов, агонистов и антагонистов ГнРГ), оказывающих прямое влияние на эндокринный фон женщины. Гипотетически продолжительное воздействие высоких концентраций эстрогенов способно повышать риск развития гормонозависимых неоплазий, таких как рак молочной железы и рак эндометрия. Между тем данные большинства современных исследований показывают, что применение кломифена цитрата или гонадотропинов в целом не связано со статистически значимым увеличением риска рака яичников, эндометрия или молочной железы. При этом в современной репродуктологии четко прослеживается тенденция к снижению гормональной нагрузки на организм пациентки (в частности, за счет внедрения протоколов с антагонистами ГнРГ) [4].

Тем не менее некоторые клинические наблюдения указывают на то, что увеличение числа циклов ЭКО потенциально сопряжено с незначительным ростом риска рака яичников. Впрочем, данная закономерность может быть обусловлена тем, что пациентки, нуждающиеся в многократных попытках ВРТ, изначально имеют более тяжелые формы бесплодия и сопутствующие соматические факторы риска. Для окончательной верификации этой связи требуется проведение дальнейших исследований [5].

 

Влияние ЭКО на риски развития отдельных видов онкопатологий

Рак молочной железы

На сегодняшний день рак молочной железы остается одной из наиболее значимых проблем мирового здравоохранения, что обусловлено как неуклонным ростом заболеваемости, так и высокими показателями смертности среди женского населения [6].

При изучении потенциального влияния ВРТ на ткани груди ключевое значение имеет понимание общих механизмов гормонального онкогенеза. Как подчеркивается в масштабном обзоре S. Łukasiewicz и соавт., эстрогены и прогестерон играют ведущую роль в пролиферации эпителия молочных желез, а хронологическое увеличение продолжительности воздействия этих гормонов на орган-мишень выступает одним из главных классических факторов риска развития неоплазий [7]. Именно на этой патогенетической концепции базируются гипотезы о том, что транзиторные пики эстрадиола в ходе контролируемой овариальной стимуляции теоретически способны индуцировать мутагенез в гормонозависимых клетках.

Ключевое значение в патогенезе данной патологии имеют гормональные факторы, среди которых ведущая роль принадлежит эстрогенам. Высокий уровень эндогенного эстрадиола, а также длительное воздействие эстрогенов в течение жизни (вследствие раннего менархе, поздней менопаузы, ожирения или отсутствия родов в анамнезе) выступают доказанными факторами онкориска. В связи с этим интенсивная гормональная терапия в рамках протоколов ЭКО теоретически может провоцировать развитие рака молочной железы, особенно у пациенток старшей возрастной группы или при наличии сопутствующих триггеров [8].

Показательны результаты крупного когортного исследования R. Machtinger и соавт., которые установили, что относительный риск развития рака молочной железы в группе пациенток после ЭКО полностью сопоставим со среднепопуляционными значениями и показателями женщин, получавших менее агрессивные методы лечения бесплодия [9].

Масштабный метаанализ C. Cullinane и соавт. объединил данные 24 исследований с участием почти 2 млн пациенток, исследователи убедительно доказали отсутствие связи между индукцией суперовуляции и малигнизацией тканей груди. Безопасность контролируемой стимуляции полностью подтвердилась даже в подгруппах высокого риска: у женщин с отягощенным семейным анамнезом, при прохождении 6 и более полных циклов ВРТ, а также в рамках долгосрочного наблюдения длительностью более 10 лет [10].

В исследовании D. Vassard и соавт. отмечено незначительное повышение риска рака молочной железы у женщин, начавших лечение бесплодия в возрасте 40 лет и старше [11].

 

Рак яичников

Интенсивная гормональная стимуляция в программах ЭКО направлена на достижение суперовуляции. В ряде исследований предполагается возможная связь данного ятрогенного вмешательства с инициацией и прогрессированием рака яичников, однако другие научные работы такую корреляцию полностью опровергают [2, 4].

По данным масштабных европейских регистров, сам диагноз «бесплодие» уже выступает в качестве самостоятельного соматического фактора, способного индуцировать развитие рака яичников, независимо от последующего проведения процедур искусственного оплодотворения [4]. Наиболее убедительные данные об онкологической безопасности ВРТ представлены в масштабном когортном исследовании M. Spaan и соавт. с медианой наблюдения более 24 лет. Авторы доказали, что у женщин, прошедших процедуры ЭКО, долгосрочный риск развития инвазивного рака яичников не превышает аналогичный показатель как в общей популяции, так и в группе бесплодных женщин, не получавших гормональную терапию [5].

 

Онкориски со стороны эндометрия и щитовидной железы 

Повышенная частота онкопатологий у пациенток после ВРТ зачастую обусловлена не ятрогенным воздействием препаратов, а исходными репродуктивными нарушениями. В частности, эндометриоз, выступающий причиной бесплодия, ассоциирован со специфическими генетическими и воспалительными изменениями, которые, по данным M. Kvaskoff и соавт., являются самостоятельным триггером канцерогенеза в тканях репродуктивной системы [12].

В свою очередь, рак эндометрия является одним из классических видов гормонозависимых опухолей в гинекологии, требующим отдельного рассмотрения в контексте ВРТ. Ввиду его биологической природы в научной среде высказываются опасения, что овариальная стимуляция в программах ЭКО может повышать вероятность малигнизации матки за счет создания выраженной транзиторной гиперэстрогении, усиливающей клеточную пролиферацию, репликацию ДНК и частоту спонтанных мутаций. Впрочем, существует и альтернативная позиция, указывающая на протективную роль прогестерона — как эндогенного, так и назначаемого извне после этапа стимуляции [13]. Статистические данные демонстрируют, что риск развития рака эндометрия у пациенток, получавших различные схемы индукции овуляции, не превышает аналогичный показатель у бесплодных женщин, не проходивших гормональную терапию [14, 15]. Согласно актуальным рекомендациям Американского общества репродуктивной медицины (ASRM), существующие доказательства не указывают на прямую связь между использованием данных препаратов и повышением риска рака эндометрия [14].

Тем не менее в Кокрейновском обзоре, охватившем 19 исследований, освещается вероятность увеличения риска развития рака эндометрия у женщин, получавших высокие суммарные дозы кломифена цитрата (более 2000 мг) или принимавших его длительно (более 5–6 циклов). Однако исследователи не смогли окончательно определить, связан ли этот повышенный риск непосредственно с фармакологическим приемом препарата или же со спецификой исходного диагноза (например, СПКЯ), который сам по себе ассоциирован с хронической ановуляцией, гиперэстрогенией и высокой вероятностью развития гиперплазии эндометрия [16].

Кроме того, кломифена цитрат за счет длительного периода полувыведения и кумуляции в организме может оказывать значимое системное влияние на другие эндокринные органы, включая щитовидную железу. В ряде профильных исследований было показано, что использование кломифена цитрата коррелирует с двукратным увеличением риска развития рака щитовидной железы, особенно у женщин с отрицательным репродуктивным исходом после проведенного лечения, что расширяет спектр патогенетического обоснования гормонального онкогенеза [16].

 

Особенности нейроонкогенеза

На сегодняшний день в современной литературе отсутствуют системные данные о развитии глиом у беременных женщин после ЭКО по поводу бесплодия, ассоциированного с синдромом поликистозных яичников. Однако J.N. Norris и соавт. подробно описали клинический случай глиобластомы (ГБМ) с изоцитратдегидрогеназой дикого типа у молодой беременной пациентки с СПКЯ, имевшей в анамнезе программы ЭКО и отягощенную наследственность по ГБМ [17].

Беременная 35 лет с СПКЯ и более чем десятью выкидышами на сроках от 6 до 12 недель в анамнезе была доставлена в реанимационное отделение с генерализованным судорожным приступом. За 9 недель до госпитализации ей был выполнен криоперенос эмбриона с гормональной поддержкой по стандартному протоколу (эстрадиол, прогестерон, лейпрорелин). На момент поступления пациентка продолжала получать прогестерон и эноксапарин.

Данное уникальное наблюдение представляет собой доказанный случай диагностики глиобластомы у молодой женщины репродуктивного возраста после очередной процедуры искусственного оплодотворения и наступившей беременности при отягощенном семейном анамнезе по материнской линии (ГБМ и другие опухоли головного мозга). Согласно доступным источникам, это первое в литературе описание подобного сочетания клинически значимых факторов. Актуальная научная база пока не позволяет установить прямые причинно-следственные связи между указанными состояниями, в связи с чем нейроонкологи продолжают исследования в данной области для получения однозначных выводов [17].

 

Роль кофакторов: генетика, сопутствующие патологии и эпигенетика

Важную роль в гормональном онкогенезе играет наследственность. Генетическая предрасположенность к определенным видам рака (в частности, наличие драйверных мутаций в генах BRCA1 и BRCA2) служит самостоятельным фактором риска, который требует обязательного учета перед началом контролируемой овариальной стимуляции в рамках программ ЭКО [17].

Наличие определенных генетических полиморфизмов, связанных с метаболизмом стероидных гормонов и системой антиоксидантной защиты, также способно повышать вероятность опухолевой трансформации у пациенток после ВРТ [3, 4].

В контексте онкофертильности персонализированная овариальная стимуляция в сочетании с инновационными методами витрификации повысила надежность и результативность программ сохранения фертильности с помощью криоконсервации ооцитов. Напротив, пациентки с мутациями в генах BRCA1 и BRCA2 могут быть подвержены более критическому снижению овариального резерва на фоне последующей химиотерапии по сравнению с женщинами без данных патогенных вариантов [18]. Необходимы дальнейшие клинические исследования для выявления специфических генетических маркеров, позволяющих персонифицированно прогнозировать подобные риски.

Одним из ключевых факторов онкогенеза выступает наличие сопутствующих экстрагенитальных патологий. Ожирение, сахарный диабет 2-го типа и различные метаболические расстройства способны повышать риски развития рака самостоятельно, независимо от применения ВРТ [15]. При этом сама процедура ЭКО и сопутствующий ей ятрогенный гормональный стресс могут индуцировать локальные эпигенетические изменения в тканях-мишенях материнского организма — например, вызывать модификации гистонов и нарушения в метилировании ДНК соматических клеток [13].

Хотя реальное воздействие этих процессов на отдаленный онкологический анамнез женщины до конца не изучено, подобные эпигенетические сдвиги способны менять восприимчивость клеток к эндогенным гормонам и факторам роста, потенциально модулируя канцерогенез [13]. При этом здоровый образ жизни остается ключевым элементом профилактики рака: курение, гиподинамия и несбалансированное питание относятся к модифицируемым факторам риска, которые требуют коррекции вне зависимости от проведения процедур искусственного оплодотворения [6].

 

Современные подходы к снижению вероятности возникновения онкопатологий

Современная репродуктология активно разрабатывает стратегии, направленные на минимизацию онкологических рисков при применении ВРТ. Основываясь на действующих клинических рекомендациях и перспективах развития медицины, перед началом ЭКО крайне важно проводить персонализированную оценку онкологических рисков, используя тщательный предварительный скрининг пациенток [18].

При этом необходимо учитывать возраст, наличие генетической предрасположенности, семейный анамнез, сопутствующие патологии и иные триггеры [17, 18]. В клиническую практику следует активно внедрять альтернативные протоколы овариальной стимуляции, нацеленные на снижение медикаментозной гормональной нагрузки и минимизацию вероятности долгосрочных осложнений [2, 4, 5, 16]. Проведенные к настоящему времени многоцентровые исследования подтверждают высокую эффективность такой тактики в снижении потенциальных угроз. Женщинам, прошедшим программы ВРТ, рекомендован долгосрочный мониторинг, включающий регулярную диспансеризацию и профильный онкоскрининг [10, 11]. Кроме того необходимо предоставлять пациенткам полную и достоверную информацию о потенциальных рисках и преимуществах ЭКО для обеспечения возможности принятия самостоятельного и осознанного решения[6].

В современной репродуктивной медицине все большую популярность приобретает криоконсервация с последующим переносом размороженных эмбрионов (криопереносом). Отдельные исследования показывают, что данная тактика ассоциирована с более благоприятными исходами для здоровья матери и ребенка по сравнению с переносом в «свежем» цикле за счет отсутствия острой гиперэстрогении. Тем не менее необходимы долгосрочные наблюдения для оценки влияния криоконсервации на отдаленные риски онкопатологий у женщин [4].

В качестве одного из альтернативных подходов M. De Vos и соавт. рассматривают технологию in vitro maturation (IVM) — созревание ооцитов в лабораторных условиях без предварительной интенсивной гормональной стимуляции. Данный метод представляет особый интерес преимущественно для пациенток с СПКЯ. Он позволяет существенно сократить либо полностью исключить применение высоких доз гонадотропинов, минимизируя тем самым медикаментозную нагрузку на организм женщины [19].

В контексте сочетанных патогенеческих механизмов, по данным D. Sun и соавт., устойчивость к прогестинам является ключевым барьером на пути к консервативному лечению пациенток с раком эндометрия. В ходе проведенных исследований было установлено, что резистентность стволовых клеток эндометрия к прогестинам можно снизить с помощью компонентов фетальной микросреды, полученной во время процедур ВРТ [13]. Это открывает новые перспективы синергетического взаимодействия репродуктивных технологий и онкогинекологии в преодолении гормональной резистентности опухолей.

 

Обсуждение

Дискуссии о рисках развития онкологических заболеваний на фоне применения гормональной терапии для лечения бесплодия ведутся в научном сообществе с самого начала внедрения протоколов ЭКО. К настоящему времени накоплен значительный объем данных, оценивающих влияние стимуляции овуляции на возникновение гормонозависимых опухолей яичников, матки, эндометрия и молочной железы, однако однозначной ассоциации между проведением процедуры ЭКО и развитием рака не обнаружено [3].

Российские исследования отмечают лишь минимальную взаимосвязь между использованием ВРТ и последующим развитием рака яичников у женщин, прошедших эту процедуру [2, 4]. Применение высоких доз гормональной терапии в рамках протоколов ЭКО рассматривается как фактор потенциального воздействия на женский организм, способный стимулировать развитие опухолей молочных желез, особенно у пациенток в возрасте старше 35 лет [9, 15]. Вместе с тем подавляющее большинство крупных научных исследований не выявляет принципиальных отличий в уровне распространенности рака груди среди женщин, прошедших ЭКО, по сравнению с общей популяцией [8, 10]. При этом точные количественные данные и биологические механизмы теоретического влияния до сих пор не установлены, что требует дальнейшего сбора статистических даных и проведения долгосрочных исследований для выявления четких клинических закономерностей и рисков [5][7].

Связь других локализаций онкозаболеваний (например, опухолей головного мозга) с процедурой ЭКО не установлена. Вероятность их появления связывается с индивидуальными особенностями организма или иными факторами — в частности, генетической предрасположенностью в сочетании с экстрагенитальной патологией [17].

 

Заключение

Анализ имеющихся научных данных о рисках возникновения онкопатологий у женщин после ЭКО показал, что наиболее частым краткосрочным негативным последствием овариальной стимуляции остается синдром гиперстимуляции яичников. Массивная гормональная терапия, необходимая для проведения ЭКО, вызывает выраженные изменения в эндокринной системе, что теоретически может влиять на пролиферативные процессы в гормонозависимых тканях.

Однако на сегодняшний день оценка точной структуры заболеваемости за период с 2021 по 2025 г. затруднена в связи с латентным характером канцерогенеза, требующим длительного периода наблюдения, а также методологическими сложностями при верификации прямой причинно-следственной связи между применением ВРТ и последующим развитием злокачественных новообразований.

Установлено, что риски онкогенеза у женщин после ЭКО ассоциированы прежде всего с сопутствующими триггерами: отягощенным семейным анамнезом, возрастом старше 40 лет, генетической предрасположенностью, наличием экстрагенитальных патологий и иных соматических факторов. Учитывая современные научные данные, крайне актуальными остаются дальнейшее долгосрочное изучение влияния ЭКО на онкологический анамнез, внедрение междисциплинарного подхода и обязательный динамический мониторинг состояния здоровья женщин, прошедших программы ВРТ.

[1] Приказ Министерства здравоохранения РФ от 30.08.2012 г. № 107н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению».

[2] Приказ Министерства здравоохранения РФ от 31.07.2020 г. № 803н «О порядке использования вспомогательных репродуктивных технологий, противопоказаниях и ограничениях к их применению».

[3] Балтийский институт репродуктологии человека. Сахно А.В. Экстракорпоральное оплодотворение (ЭКО) — все о процедуре. URL: https://bihr.ru/media/stati/eko#a7 (дата обращения — 05.09.2025).

[4] Медвестник. Шамардина Л. Регионы впервые раскрыли низкие показатели эффективности ЭКО. URL: https://medvestnik.ru/content/news/Regiony-vpervye-raskryli-nizkie-pokazateli-effektivnosti-EKO.html (дата обращения — 23.05.2026).

[5] ТАСС Медиа. В РФ в 2024 году провели более 60 тыс. полных циклов ЭКО. URL: https://tass.ru/obschestvo/22009703 (дата обращения — 23.05.2026).

[6] Practice Committee of the American Society for Reproductive Medicine. Guidance for patients undergoing in vitro fertilization (IVF). Fertil. Steril. 2021;116(3):651–4. DOI: 10.1016/j.fertnstert.2021.06.050.

[7] Клиника Фомина. Может ли ЭКО спровоцировать развитие рака. URL: https://fomin-clinic.ru/blog/eko-i-rak/; Клиника МЕДСИ. Толстова Ю.А. Онкологические заболевания после ЭКО. URL: https://medsi.ru/articles/onkologicheskie—zabolevaniya—posle—eko/ (дата обращения — 23.05.2026).

1. Wu L., Sun L., Wang J., Sun Y. et al. Psychological distress among women undergoing in vitro fertilization-embryo transfer: a cross-sectional and longitudinal network analysis. Front. Psychol. 2023;13:1095365. DOI: 10.3389/fpsyg.2022.1095365
2. Аллахяров Д.З., Петров Ю.А., Палиева Н.В. Риск развития гинекологического рака у женщин после проведения программы экстракорпорального оплодотворения. Медико-фармацевтический журнал «Пульс». 2021;23(9):7–13. Allakhyarov D.Z., Petrov Y.A., Palieva N.V. The risk of developing gynecological cancer in women after an in vitro fertilization program. Medical and Pharmaceutical Journal "Pulse". 2021;23(9):7–13. (in Russian). DOI: 10.26787/nydha-2686-6838-2021-23-9-7-13
3. Li H., Liu Y., Wang Y., Zhao X. et al. Hormone therapy for ovarian cancer: emphasis on mechanisms and applications (review). Oncol. Rep. 2021;46(4):223. DOI: 10.3892/or.2021.8174
4. Мягких И.И. Железная А.А. Риск развития рака у женщин после лечения бесплодия методом ЭКО (обзор литературы). Медико-социальные проблемы семьи. 2023;28(2):111–6. Myagkikh I.I., Zheleznaya A.A. Cancer risk in women after IVF infertility treatment (literature review). Medical and Social Problems of the Family. 2023;28(2):111–6. (in Russian)
5. Spaan M., van den Belt-Dusebout A.W., Lambalk C.B., van Boven H.H. et al. Long-term risk of ovarian cancer and borderline tumors after assisted reproductive technology. J. Natl. Cancer Inst. 2021;113(6):699–709. DOI: 10.1093/jnci/djaa163
6. Siegel R.L., Miller K.D., Wagle N.S., Jemal A. Cancer statistics, 2023. CA Cancer J. Clin. 2023;73(1):17–48. DOI: 10.3322/caac.21763
7. Łukasiewicz S., Czeczelewski M., Forma A., Baj J. et al. Breast cancer — epidemiology, risk factors, classification, prognostic markers, and current treatment strategies — an updated review. Cancers (Basel). 2021;13(17):4287. DOI: 10.3390/cancers13174287
8. Mihai A.M., Ianculescu L.M., Creţoiu D., Suciu N. In vitro fertilization impact on the risk of breast cancer. Arch. Clin. Cases. 2024;11(3):73–82. DOI: 10.22551/2024.44.1103.10292
9. Machtinger R., Fallach N., Goldstein I., Chodick G. et al. Ovarian stimulation for fertility treatments and risk of breast cancer: a matched cohort study. Hum. Reprod. 2022;37(3):577–85. DOI: 10.1093/humrep/deab270
10. Cullinane C., Gillan H., Geraghty J., Evoy D. et al. Fertility treatment and breast-cancer incidence: meta-analysis. BJS Open. 2022;6(1):zrab149. DOI: 10.1093/bjsopen/zrab149
11. Vassard D., Pinborg A., Kamper-Jørgensen M., Lyng Forman J. et al. Assisted reproductive technology treatment and risk of breast cancer: a population-based cohort study. Hum. Reprod. 2021;36(12):3152–60. DOI: 10.1093/humrep/deab219
12. Kvaskoff M., Mahamat-Saleh Y., Farland L.V., Shigesi N. et al.  Endometriosis and cancer: a systematic review and meta-analysis. Hum. Reprod. Update. 2021;27(2):393–420. DOI: 10.1093/humupd/dmaa045
13. Sun D., Qin Z., Xu Y., Xiao Q. et al. The IVF-generated human embryonic microenvironment reverses progestin resistance in endometrial cancer cells by inducing cancer stem cell differentiation. Cancer Lett. 2022;526:311–21. DOI: 10.1016/j.canlet.2021.11.003
14.  Diakosavvas M., Fasoulakis Z., Ntounis T., Koutras A. et al. A potential pathogenic link between cancer of female reproductive system and infertile women treated with assisted reproduction techniques. In Vivo. 2021;35(3):1393–9. DOI: 10.21873/invivo.12391
15. Guleria S., Jensen A., Albieri V., Nøhr B. et al. Endometrial cancer risk after fertility treatment: a population-based cohort study. Cancer Causes Control. 2021;32(2):181–8. DOI: 10.1007/s10552-020-01372-3
16. Rizzuto I., Behrens R.F., Smith L.A. Risk of ovarian cancer in women treated with ovarian stimulating drugs for infertility. Cochrane Database Syst. Rev. 2019;6(6):CD008215. DOI: 10.1002/14651858.CD008215.pub3
17. Norris J.N., Waack A.L., Becker K.N., Keener M. et al. Glioblastoma in pregnant patient with pathologic and exogenous sex hormone exposure and family history of high-grade glioma: a case report and review of the literature. Surg. Neurol. Int. 2023;14:169. DOI: 10.25259/SNI_58_2023
18. Oktay K.H., Turan V. Ovarian stimulation and oocyte cryopreservation in females with cancer. Curr. Opin. Oncol. 2023;35(5):412–9. DOI: 10.1097/CCO.0000000000000977
19. De Vos M., Grynberg M., Ho T.M., Yuan Y. et al. Perspectives on the development and future of oocyte IVM in clinical practice. J. Assist. Reprod. Genet. 2021;38(6):1265–80. DOI: 10.1007/s10815-021-02263-5