Причины преждевременных родов у пациенток с кардиомиопатиями со сниженной сократительной способностью левого желудочка

Цель. Анализ причин преждевременных родов у пациенток с кардиомиопатиями, протекающими со сниженной сократительной способностью левого желудочка.

Дизайн. Ретроспективное исследование.

Материалы и методы. В исследование включена 61 пациентка: 32 женщины с перипартальной кардиомиопатией (ПКМП) и 29 пациенток с дилатационной кардиомиопатией (ДКМП). Сформировано две группы исследования: 1-ю группу составили пациентки с преждевременными родами (срок беременности менее 37 0/7 недель, n = 22), во 2-ю группу вошли женщины со срочными родами (n = 39). Анализировались данные из электронных карт истории родов и историй новорожденных. У пациенток изучались последнее перед родоразрешением значение фракции выброса левого желудочка, измеренное по методу Simpson, и последнее перед родами значение уровня NT-proBNP.

Результаты. Преждевременные роды произошли у 9 (31%) пациенток с ДКМП и 13 (40,6%) женщин с ПКМП. Самой частой причиной преждевременных родов являлась декомпенсация сердечной недостаточности, проявлявшаяся сниженной сократительной способностью левого желудочка, отрицательной динамикой клинических проявлений и лабораторных показателей — в 11 (50%) случаях. Другой причиной преждевременных родов у исследованных пациенток были жизнеугрожающие нарушения ритма сердца — в 3 (13,6%) случаях. В одном случае (4,5%) преждевременных родов зафиксирована остановка сердечной деятельности. Акушерские причины были показаниями к досрочному родоразрешению в 7 (31,9%) случаях преждевременных родов.

Среди пациенток с преждевременными родами 18 (81,8%) имели низкую фракцию выброса левого желудочка, 4 (18,2%) — умеренно сниженную фракцию выброса левого желудочка. Все женщины с низкой фракцией выброса левого желудочка (n = 18, 100%) родоразрешены путем операции кесарева сечения. Пациентки с умеренно сниженной фракцией выброса левого желудочка (n = 4, 100%) вступили в роды спонтанно: в 2 (50%) случаях родоразрешение произошло через естественные родовые пути, 2 (50%) пациентки родоразрешены путем операции кесарева сечения по акушерским показаниям.

Заключение. Высокая частота преждевременных родов у пациенток с сердечно-сосудистыми заболеваниями, а особенно с заболеваниями, протекающими с левожелудочковой недостаточностью, обусловлена тяжестью соматической патологии с явлениями декомпенсации сердечной деятельности и жизнеугрожающими нарушениями ритма сердца.

Ключевые слова: беременность, дилатационная кардиомиопатия, кардиомиопатия, осложнения беременности, перипартальная кардиомиопатия, преждевременные роды, фракция выброса левого желудочка

Скачать PDF

Тющина А.Н., Осипова Н.А., Карелкина Е.В., Николаева А.А., Панахова И.Х., Зазерская И.Е. Причины преждевременных родов у пациенток с кардиомиопатиями со сниженной сократительной способностью левого желудочка. Женское здоровье и репродукция. 2025. № 4 (69). DOI: 10.31550/2712-8598-2025-4-4-ZhZiR. URL: https://journalgynecology.ru/statyi/prichiny-prezhdevremennyh-rodov-u-pacientok-s-kardiomiopatiyami-so-snizhennoj-sokratitelnoj-sposobnostju-levogo-zheludochka/ (дата обращения: дд.мм.гггг)

Causes of premature birth in patients with cardiomyopathy with reduced contractility of the left ventricle

A.N. Tyushchina¹, N.A. Osipova^{1, 2}, E.V. Karelkina¹, A.A. Nikolaeva¹, I.H. Panakhova¹, I.E. Zazerskaya¹

¹ Almazov National Medical Research Centre; 2 Akkuratov Str., Saint Petersburg, Russian Federation 197341
² St. Petersburg State University; 7–9 Universitetskaya Embankment, Saint Petersburg, Russian Federation 199034

 

Abstract

Aim. Analysis of the causes of premature birth in patients with cardiomyopathies with reduced contractility of the left ventricle.

Design.  A retrospective study.

Materials and methods. The study included 61 patients: 32 women with peripartal cardiomyopathy (PCMP) and 29 patients with dilated cardiomyopathy (DCM). Two study groups were formed: group 1 consisted of patients with premature birth (gestational age less than 37 0/7 weeks, n = 22), group 2 included women with urgent labor (n = 39). Data from electronic birth history charts and newborn histories were analyzed. In this study we included the last value of left ventricular ejection fraction measured by the Simpson method before delivery and the last value of NT-proBNP before delivery.

Results.  Premature birth occurred in 9 (31%) patients with DCM and 13 (40.6%) women with PCMP. The most common cause of premature birth was decompensation of heart failure, manifested by decreased contractility of the left ventricle, negative dynamics of clinical manifestations and laboratory parameters in 11 (50%) cases. Another cause of premature birth in the studied patients was life—threatening cardiac arrhythmias in 3 (13.6%) cases. Obstetric reasons were indications for early delivery in 7 (31.9%) cases of premature birth.  In one case (4.5%) premature birth was associated with cardiac arrest.

Among patients with premature birth 18 (81.8% had low left ventricular ejection fraction, 4 (18.2%) had moderately reduced left ventricular ejection fraction. All patients (n=18, 100%) with low left ventricular ejection fraction were delivered by cesarean section. Patients with a moderately reduced left ventricular ejection fraction went into labor spontaneously (100%): 2 (50%) of births were vaginal, 50% of patients were delivered by caesarean section according to obstetric indications.

Conclusion. The high frequency of premature birth in patients with cardiovascular diseases, and especially with diseases associated with left ventricular failure, is due to the severity of somatic pathology with phenomena of decompensation of cardiac activity and life-threatening cardiac arrhythmias.

Keywords: pregnancy, cardiomyopathy, peripartum cardiomyopathy, dilated cardiomyopath, premature birth, pregnancy complications, left ventricular ejection fraction.

А.Н. Тющина¹, Н.А. Осипова^{1, 2}, Е.В. Карелкина¹, А.А. Николаева¹, И.Х. Панахова¹, И.Е. Зазерская¹

¹ ФГБУ «Национальный исследовательский медицинский центр имени В.А. Алмазова» Минздрава России; Россия, г. Санкт-Петербург

² ФГБОУ ВО «Санкт-Петербургский государственный университет»; Россия, г. Санкт-Петербург

 

По данным разных авторов, в 0,2–8% случаев беременностей возникают осложнения, связанные с сердечно-сосудистыми заболеваниями (ССЗ) [1–3]. В структуре ССЗ, протекающих со сниженной фракцией выброса левого желудочка (ФВ ЛЖ), у пациенток молодого возраста большая доля приходится на дилатационную (ДКМП) и перипартальную (ПКМП) кардиомиопатии.

ДКМП и ПКМП являются редкими заболеваниями. Распространенность ДКМП составляет примерно 1 : 2500 [4]. Частота ПКМП разнится в зависимости от региона: от 1 : 102 родов в Нигерии до 1 : 2000 — в Японии [5, 6].

По модифицированной классификации материнских сердечно-сосудистых рисков Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), пациентки с тяжелой системной дисфункцией желудочков и с ПКМП в анамнезе относятся к IV классу, то есть беременность таким женщинам противопоказана, и случаи беременности в этой группе пациенток достаточно редки [7, 8]. В связи с этим остается много нерешенных вопросов ведения беременности и родоразрешения пациенток с этими заболеваниями.

Кроме того, большинство имеющихся исследований освещают главным образом кардиологические аспекты данной патологии у беременной, в то время как гестационные осложнения и тактика родоразрешения остаются малоизученными.

Беременность, протекающая на фоне заболеваний, сопровождающихся левожелудочковой недостаточностью, сопряжена с высокими рисками как материнских, так и неонатальных осложнений [9–11]. По данным Регистра сердечно-сосудистых заболеваний при беременности (ROPAC) Европейского общества кардиологов, у пациенток с кардиомиопатиями материнская летальность составила 1,1%. Особенно высока в этой группе частота преждевременных родов (ПР) — 20,2–60,2% [12–15].  Вместе с кардиологическими осложнениями беременности это приводит к тому, что значительную долю в структуре причин ПР занимают элективные ПР.
Целью данного исследования является анализ причин ПР у пациенток с кардиомиопатиями, протекающими со сниженной сократительной способностью левого желудочка, родоразрешенных на базе ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрава России.

Дизайн: ретроспективное исследование.

 

Материалы и методы

В исследование среди 32 581 женщины, родоразрешенной на базе ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрава России в период с 2010 по 2024 г., отобрана 61 пациентка: 32 женщины с ПКМП и 29 пациенток с ДКМП. Сформировано две группы исследования: 1-ю группу составили пациентки с ПР (срок беременности менее 37 0/7 недель, n = 22), во 2-ю группу вошли женщины со срочными родами (n = 39).

Критериями включения в исследование являлись: возраст 18–49 лет, наличие у беременной в заключительном диагнозе ДКМП или ПКМП с ФВ ЛЖ менее 50%. Критерии невключения: сердечная недостаточность, не связанная с кардиомиопатиями; тяжелая соматическая патология беременной некардиологического генеза, определяющая тактику родов.

Информация о пациентках собрана на основании электронных карт истории родов и историй новорожденных. Недостающая информация получена путем телефонного контакта с пациентками.

В исследовании мы ориентировались на последнее перед родоразрешением значение ФВ ЛЖ, измеренное по методу Simpson, и последнее до родов значение уровня NT-proBNP, определенное в лаборатории ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрава России.

Статистическая обработка данных выполнена с помощью программы IBM® SPSS Statistics Version 26.0. В тексте нормально распределенные данные представлены в виде среднего значения (M) и стандартного отклонения (± SD); порядковые данные и количественные, не имеющие нормального распределения, представлены в виде медианы (Me) и нижнего и верхнего квартилей ([Q₁; Q₃]); значения категориальных признаков приведены в виде абсолютных значений и частот (%). Применены критерий Манна — Уитни (для сравнения групп по количественным и порядковым показателям) и точный критерий Фишера (для таблиц сопряженности 2 × 2). Принятый критический уровень значимости p = 0,05.

 

Результаты

Клинико-анамнестическая характеристика исследуемых групп приведена в таблице 1. Установлено, что группы сопоставимы по представленным показателям. Следует отметить, что у пациенток с ПР частота жизнеугрожающих нарушений ритма сердца оказалась значимо выше (3 (13,6%) случая) (p = 0,043). Данная патология у всех пациенток явилась показанием к досрочному родоразрешению. Нарушения ритма сердца выявлены у 25 (86,2%) женщин с ДКМП и у 18 (56,3%) пациенток с ПКМП (p = 0,013). При этом жизнеугрожающие нарушения ритма сердца отмечены в 3 (10,3%) случаях в группе с ДКМП.

 

Таблица 1. Клинико-анамнестическая характеристика групп исследования

* Сравнение осуществлялось с помощью теста Манна — Уитни, точного теста Фишера.

 

Проанализированы также такие факторы, как курение, алкогольная и наркотическая зависимости пациенток до и во время настоящей беременности, однако статистически значимых различий не выявлено (p > 0,05).

При анализе гестационных осложнений установлено, что преэклампсия диагностирована у 9 (28,1%) пациенток с ПКМП, в то время как среди пациенток с ДКМП это осложнение беременности встречалось только у одной (3,4%) (p = 0,014).

Данные о гестационных осложнениях в группах сравнения представлены в таблице 2, информация о кардиологических параметрах —  в таблице 3.

 

Таблица 2. Гестационные осложнения у пациенток с преждевременными и срочными родами, n (%)

* Сравнение осуществлялось с помощью точного теста Фишера.

Таблица 3. Характеристика кардиологических параметров у пациенток групп исследования

* Сравнение осуществлялось с помощью теста Манна — Уитни.

 

По данным проведенного исследования, частота ПР составила 36,1%: 9 (31%) случаев — среди пациенток с ДКМП, 13 (40,6%) — у женщин с ПКМП, однако статически значимой разницы в этих группах не выявлено. Самой частой причиной ПР являлась декомпенсация сердечной недостаточности, проявлявшаяся сниженной сократительной способностью левого желудочка, отрицательной динамикой клинических проявлений и лабораторных показателей — в 11 (50%) случаях.

Среди всех пациенток с ПР фракция выброса составила 31,9 ± 8,1%. У 18 (81,8%) пациенток с ПР выявлена низкая ФВ ЛЖ (≤ 40%), только 4 (18,2%) женщины имели умеренно сниженную ФВ ЛЖ (в диапазоне 41–49%).

У 11 пациенток, родоразрешенных преждевременно в связи с декомпенсацией сердечной деятельности, ФВ ЛЖ составила 27,9 ± 3,3% (диапазон ФВ ЛЖ — 23–35%).

Второй по частоте причиной ПР в исследуемой группе пациенток являлись жизнеугрожающие нарушения ритма сердца — в 3 (13,6%) случаях.

В одном (4,5%) случае ПР зафиксирована остановка сердечной деятельности. Данная пациентка с ДКМП и жизнеугрожающими нарушениями ритма сердца поступила в стационар ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрава России из другого лечебного учреждения и готовилась к родоразрешению после дообследования, однако на сроке 27 4/7 недель беременности произошла остановка сердечной деятельности, в связи с чем пациентка родоразрешена в экстренном порядке.

Акушерские причины являлись показанием к досрочному родоразрешению в 7 (31,8%) случаях ПР. Спонтанное начало родовой деятельности отмечено у 3 (13,6%) пациенток. Эти женщины имели умеренно сниженную ФВ ЛЖ и вступили в роды в сроке 35/36 недель беременности. Две пациентки родоразрешены путем операции кесарева сечения в связи с акушерскими показаниями, одна женщина родоразрешена через естественные родовые пути.

Преждевременное излитие околоплодных вод стало причиной ПР в двух (9,1%) случаях. В одном наблюдении пациентка самостоятельно вступила в роды, в другом — родоразрешена путем операции кесарева сечения согласно заключению врачебного консилиума, в связи с низкой ФВ ЛЖ.

Тяжелая преэклампсия явилась показанием к родоразрешению в одном (4,6%) случае ПР на сроке 26 6/7 недель беременности.

Истмико-церикальная недостаточность (ИЦН) в проведенном исследовании установлена у двух (9,1%) женщин, обе пациентки с ИЦН родоразрешены по кардиологическим показаниям.

Со стороны плода показанием к родоразрешению являлась начавшаяся гипоксия плода в одном (4,6%) случае.

По результатам исследования, диапазон сроков преждевременного родоразрешения составил 26 6/7 – 36 6/7 недель. Средний срок родоразрешения в группе пациенток с ПР — 33 [32; 34] недели беременности.

Среди общего количества ПР в 17 (77,3%) наблюдениях роды произошли после 32 0/7 недели беременности. Информация о сроках родоразрешения пациенток с ПР представлена на рисунке.

Рис. Сроки преждевременного родоразрешения пациенток ФГБУ «НМИЦ им. В.А. Алмазова» Минздрава России с 2010 по 2024 г., недели

 

 

Два (9,1%) случая экстремально раннего родоразрешения (26 6/7 – 27 6/7 недель) произошли в связи с остановкой сердечной деятельности матери и явлениями тяжелой преэклампсии. В трех (13,6%) случаях ранних ПР (28 0/7 – 31 6/7 недель) причиной родоразрешения была декомпенсация сердечной недостаточности. Причиной ПР в сроке беременности 32 0/7 – 33 6/7 недель у 6 (27,3%) пациенток стали: жизнеугрожающие нарушения ритма сердца (50%, n = 3), декомпенсация сердечной недостаточности (33,3%, n = 2), преждевременное излитие околоплодных вод (16,7%, n = 1).

Причины поздних ПР (34 0/7 – 36 6/7 недель) у 11 (50%) женщин: декомпенсация сердечной деятельности (54,5%, n = 6), спонтанное начало родовой деятельности при целом плодном пузыре (27,3%; n = 3), преждевременное излитие околоплодных вод (9,1%, n = 1) и начавшаяся гипоксия плода (9,1%, n = 1).

Среди пациенток с ПР 18 (81,8%) имели низкую ФВ ЛЖ, 4 (18,2%) — умеренно сниженную ФВЛЖ. Все пациентки с низкой фракцией выброса родоразрешены путем операции кесарева сечения (n = 18). Четыре пациентки с ПР и с умеренной сниженной ФВ ЛЖ вступили в роды спонтанно. Две женщины родоразрешены через естественные родовые пути, одна — путем операции кесарева сечения в связи с начавшейся гипоксией плода. Еще одна пациентка с умеренной сниженной ФВ ЛЖ родоразрешена путем операции кесарева сечения в экстренном порядке в связи с развитием родовой деятельности и наличием рубца на матке после двух операций кесарева сечения.

Сведения о детях пациенток с ПКМП и ДКМП представлены в таблице 4.

 

Таблица 4. Антропометрические параметры и оценка по шкале Апгар детей, рожденных пациентками с дилатационной и перипартальной кардиомиопатией

 

Следует отметить, что среди недоношенных детей оценку по шкале Апгар 1/1 балла на 1/5-й минутах имел ребенок, рожденный от матери с остановкой сердечной деятельности.

 

Обсуждение

Беременные пациентки с кардиомиопатией имеют повышенный риск неблагоприятных исходов беременности и родов как для самой женщины, так и для плода. Одним из наиболее грозных осложнений беременности у пациенток с кардиомиопатиями, протекающими со сниженной сократительной способностью левого желудочка, являются ПР.

В нашем исследовании частота ПР составила 36,1% (n = 22). Полученные результаты соответствуют имеющимся данным о частоте ПР, по данным обзора литературы [12–15]. Стоит отметить, что общепопуляционная частота ПР в развитых странах составляет 5–7% [16], в группе пациенток с ССЗ достигает 11,4–34,5% [7, 17].

Встречаемость ПР у женщин с ПКМП и ДКМП составляет от 20,2 до 62%. По данным ROPAC, частота ПР у пациенток с ССЗ — 16%, однако этот показатель в группе женщин с кардиомиопатией возрастает до 26% [12–15].

В структуре причин ПР у пациенток с кардиомиопатиями, протекающими со сниженной сократительной способностью левого желудочка, по данным проведенного исследования, на первом месте стоит декомпенсация сердечной деятельности. В 90,9% случаев ПР произошли в III триместре беременности, что объясняется неоптимальными изменениями гемодинамики в данной группе пациенток.

Есть несколько гипотез о связи заболеваний сердечно-сосудистой системы матери и частотой ПР. Во-первых, у беременных женщин с патологией сердца иначе происходит адаптация гемодинамики.  Обычно сердечный выброс увеличивается на 30–50% по сравнению с исходным уровнем к 32-й неделе беременности, на 30–50% от исходных значений увеличивается объем циркулирующей крови, происходит уменьшение общего периферического сосудистого сопротивления. Однако у беременных женщин с сопутствующими заболеваниями сердца все вышеперечисленные изменения, а особенно увеличение сердечного выброса, становятся неоптимальными, что может повлиять на маточно-плацентарный кровоток с последующими осложнениями для плода, а также большую роль это играет в развитии процессов декомпенсации сердечной деятельности у беременной [18]. Во-вторых, беременные женщины с заболеваниями сердца с большей вероятностью имеют различные факторы риска ССЗ (артериальной гипертензии, сахарного диабета, ожирения, дислипидемии и т. д.), которые сами по себе повышают риск ПР.

Важно отметить, что в структуру причин родоразрешения пациенток до 37-й недели беременности в нашем исследовании свой вклад внесли и жизнеугрожающие нарушения ритма сердца (13,6%). У всех пациенток с жизнеугрожающими нарушениями ритма диагностирована ДКМП. Ожидаемо доля всех выявленных нарушений ритма сердца оказалась больше в группе пациенток с ДКМП — 86,2% (n = 25), что значимо превышает данный показатель в группе пациенток с ПКМП (56,3%, p = 0,013).

Частота нарушений ритма сердца у пациенток с ДКМП, согласно исследованиям, составляет от 34,6 до 67,4% [19, 20]. Наиболее распространенные нарушения ритма и проводимости при ДКМП, по данным литературы, — желудочковые аритмии, фибрилляция предсердий, АВ-блокады и блокады ножек пучка Гисса.  Нарушения ритма сердца и проводимости могут не только приводить к возникновению ДКМП, но и возникать на фоне уже имеющегося ремоделирования миокарда.

Среди акушерских причин спонтанных ПР у пациенток с кардиомиопатией большое значение имеют также ИЦН и преждевременный разрыв плодных оболочек, однако частота этих осложнений, согласно исследованиям, не отличается от общепопуляционной. Доля ИЦН в популяции составляет 1,5–13,5% [21–24]. Частота ИЦН в нашем исследовании была 6,6% (n = 4) в общей группе пациенток с кардиомиопатией и 9,09% (n = 2) среди пациенток с ПР. Дородовое излитие околоплодных вод, по данным литературы, встречается в 8–16% случаев [25], в нашем исследовании этот показатель в общей группе был 12,2%, в группе пациенток с ПР достиг 16,6%.

Особого упоминания в рамках обсуждения гестационных осложнений у пациенток с ССЗ заслуживают гипертензивные состояния, включающие спектр расстройств от неконтролируемого течения ранее существовавшей хронической артериальной гипертензии до гестационной артериальной гипертензии, преэклампсии и эклампсии. Среди акушерских причин индуцированных ПР ведущее место занимает тяжелая преэклампсия. В нашем исследовании лишь в одном случае (1,6% в 1-й группе пациенток) развилась преэклампсия тяжелой степени. Низкий процент тяжелой преэклампсии можно объяснить правильно подобранной антигипертензивной терапией у пациенток с гипертензивными расстройствами и проводимой профилактикой преэклампсии антиагрегантами начиная с 12-й недели беременности.

Однако в настоящем исследовании частота преэклампсии в группе пациенток с ПР была выше общепопуляционной и составила 31,8%, в то время как во 2-й группе доля преэклампсии сравнима с общепопуляционной — 7,7%. По данным литературы и сведениям ВОЗ, преэклампсия развивается у 2–8% женщин [26, 27]¹. Частота преэклампсии в группе пациенток с кардиомиопатией составляет 7% [28]. Особенно высока ее распространенность среди пациенток с ПКМП — 22–62% [29–33]. По данным ROPAC, в группе пациенток с ПКМП (n = 23) у 6 женщин развилась преэклампсия (26,1%). Метаанализ 22 исследований, проведенный в 2013 г., показал, что распространенность преэклампсии среди женщин с ПКМП составляет 22% [32–36]. Отметим, что в нашем исследовании частота преэклампсии у пациенток с ПКМП также оказалась ожидаемо выше, чем в группе с ДКМП (28,1 против 3,4%).

 

Заключение

По данным проведенного исследования, высокая частота ПР у пациенток с ССЗ, а особенно с заболеваниями, протекающими с левожелудочковой недостаточностью, обусловлена тяжестью соматической патологии с явлениями декомпенсации сердечной деятельности и жизнеугрожающими нарушениями ритма сердца.

 

¹ World Health Organization. Pre-eclampsia. Newsletter, April 2025. URL: https://www.who.int/ru/news-room/fact-sheets/detail/pre-eclampsia (дата обращения — 02.12.2025).

 

1. Weiss B.M., von Segesser L.K., Alon E., Seifert B. et al. Outcome of cardiovascular surgery and pregnancy: a systematic review of the period 1984–1996. Am. J. Obstet. Gynecol 1998;179(6 Pt.1):1643–53. DOI: 10.1016/s0002-9378(98)70039-0
2. Iftikhar S.F., Biswas M. Cardiac disease in pregnancy. In: StatPearls [Internet]. Treasure Island (FL): StatPearls Publishing; 2025.
3. European Society of Gynecology (ESG); Association for European Paediatric Cardiology (AEPC); German Society for Gender Medicine (DGesGM); Regitz-Zagrosek V. et al. ESC Guidelines on the management of cardiovascular diseases during pregnancy: the Task Force on the Management of Cardiovascular Diseases during Pregnancy of the European Society of Cardiology (ESC). Eur. Heart J. 2011;32(24):3147–97. DOI: 10.1093/eurheartj/ehr218
4. Ciarambino T., Menna G., Sansone G., Giordano M. Cardiomyopathies: an overview. Int. J. Mol. Sci. 2021;22(14): DOI: 10.3390/ijms22147722
5. Sliwa K., Petrie M.C., Hilfiker-Kleiner D., Mebazaa A. et al. Long-term prognosis, subsequent pregnancy, contraception and overall management of peripartum cardiomyopathy: practical guidance paper from the Heart Failure Association of the European Society of Cardiology Study Group on Peripartum Cardiomyopathy. Eur. J. Heart Fail. 2018;20(6):951– DOI: 10.1002/ejhf.1178
6. Bauersachs J., König T., van der Meer P., Petrie M.C. et al. Pathophysiology, diagnosis and management of peripartum cardiomyopathy: a position statement from the Heart Failure Association of the European Society of Cardiology Study Group on peripartum cardiomyopathy. J. Heart Fail. 2019;21(7):827–43. DOI: 10.1002/ejhf.1493
7. Диагностика и лечение сердечно-сосудистых заболеваний при беременности 2018. Национальные рекомендации. Российский кардиологический журнал. 2018;3:91–134.Diagnosis and treatment of cardiovascular diseases in pregnancy National guidelines. Russian Journal of Cardiology. 2018;3:91–134. (in Russian). DOI: 10.15829/1560-4071-2018-3-91-134.
8. Regitz-Zagrosek V., Roos-Hesselink J.W., Bauersachs J., Blomström-Lundqvist C. et al. 2018 ESC Guidelines for the management of cardiovascular diseases during pregnancy. Eur. Heart J. 2018;39(34):3165–241. DOI: 10.1093/eurheartj/ehy340
9. Lindley K.J. Heart failure and pregnancy: thinking beyond peripartum cardiomyopathy. J. Card. Fail. 2021;27(2):153–6. DOI: 10.1016/j.cardfail.2020.09.475
10. Eggleton E.J., McMurrugh K.J., Aiken C.E. Maternal pregnancy outcomes in women with cardiomyopathy: a systematic review and meta-analysis. Am. J. Obstet. Gynecol. 2022;227(4):582–92. DOI: 10.1016/j.ajog.2022.05.039
11. Thanajiraprapa T., Phupong V. Pregnancy complications in women with heart disease. J. Matern. Fetal Neonatal Med. 2010;23(10):1200–4. DOI: 10.3109/14767050903410698
12. Ruys T.P., Roos-Hesselink J.W., Hall R., Subirana-Domènech M.T. et al. Heart failure in pregnant women with cardiac disease: data from the ROPAC. 2014;100(3):231–8. DOI: 10.1136/heartjnl-2013-304888
13. Roos-Hesselink J., Baris L., Johnson M., De Backer J. et al. Pregnancy outcomes in women with cardiovascular disease: evolving trends over 10 years in the ESC Registry Of Pregnancy And Cardiac disease (ROPAC). Eur. Heart J. 2019;40(47):3848–55. DOI: 10.1093/eurheartj/ehz136
14. Man R., Vance J.L., Abdullahi H., Davenport C. et al. Maternal and fetal outcomes in subsequent pregnancies after peripartum cardiomyopathy: a systematic review and meta-analysis. Acta Obstet. Gynecol. Scand. 2025;104(6):1009–25. DOI: 10.1111/aogs.15117
15. Jackson A.M., Macartney M., Brooksbank K., Brown C. et al. A 20-year population study of peripartum cardiomyopathy. Eur. Heart J. 2023;44(48):5128–41. DOI: 10.1093/eurheartj/ehad626
16. Menon R. Preterm birth: a global burden on maternal and child health. Pathog. Glob. Health. 2012;106(3):139–40. DOI: 10.1179/204777312X13462106637729
17. Billebeau G., Etienne M., Cheikh-Khelifa R., Vauthier-Brouzes D. et al. Pregnancy in women with a cardiomyopathy: outcomes and predictors from a retrospective cohort. Arch. Cardiovasc. Dis. 2018;111(3):199–209. DOI: 10.1016/j.acvd.2017.05.010
18. Роненсон А.М., Шифман Е.М., Куликов А.В. Волемические и гемодинамические изменения у беременных, рожениц и родильниц. Архив акушерства и гинекологии им. В. Ф. Снегирева. 2018;5(1):4–8. Ronenson A.M., Shifman E.M., Kulikov A.V. Blood volume and hemodynamic changes in pregnants, parturients and puerperae. V. F. Snegirev Archives of Obstetrics and Gynecology. 2018;5(1):4–8. (in Russian). DOI: 10.18821/2313-8726-2018-5-1-4-8
19. Zecchin M., Muser D., Vitali-Serdoz L., Buiatti A. et al. Arrhythmias in dilated cardiomyopathy: diagnosis and treatment. In: Sinagra G., Merlo M., Pinamonti B., eds. Dilated cardiomyopathy: from genetics to clinical management. Cham (CH): Springer; 2019. Chapter 10. DOI: 10.1007/978-3-030-13864-6_10
20. Mora-Ayestarán N., Ochoa J.P., Gómez-González C., Navarro-Peñalver M. et al. Arrhythmic genotypes in dilated cardiomyopathy and risk of advanced heart failure. Eur. Heart J. 2025:ehaf605. DOI: 10.1093/eurheartj/ehaf605
21. Ушакова С.В., Зароченцева Н.В., Попов А.А., Федоров А.А. и др. Современные методики коррекции истмико-цервикальной недостаточности.Российский вестник акушера-гинеколога. 2015;15(5):117–123. Ushakova S.V., Zarochentseva N.V., Popov A.A., Fedorov A.A. Current procedures to correct isthmicocervical insufficiency. Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist. 2015;15(5):117–123. (in Russian). DOI:17116/rosakush2015154117-123
22. Miller H.E., Mayo J.A., Reddy R.A., Leonard S.A. et al. Racial and ethnic disparities in cervical insufficiency, cervical cerclage, and preterm birth. J. Womens Health (Larchmt). 2024;34(1):70–7. DOI: 1089/jwh.2024.0088
23. Федоров А.А., Попов А.А., Вроцкая В.С., Петрухин В.А. и др. Репродуктивные результаты циркляжа матки. Российский вестник акушера-гинеколога. 2019;19(6):43–50. Fedorov A.A., Popov A.A., Vrotskaya V.S., Petrukhin V.A. et al. Reproductive outcomes cervical cerclage. Russian Bulletin of Obstetrician-Gynecologist. 2019;19(6):43–50. (in Russian). DOI: 10.17116/rosakush20191906143
24. To M.S., Alfirevic Z., Heath V.C., Cicero S. et al Cervical cerclage for prevention of pretermen delivery in women with short cervix: randomized controlled trial. Lancet. 2004;363(9424):1849– DOI: 10.1016/S0140-6736(04)16351-4
25. Ghafoor S. Current and emerging strategies for prediction and diagnosis of prelabour rupture of the membranes: a narrative review. Malays. J. Med. Sci. 2021;28(3):5–17. DOI: 10.21315/mjms28.3.2
26. Ghulmiyyah L., Sibai B. Maternal mortality from preeclampsia/eclampsia. Semin. Perinatol. 2012;36(1):56–9. DOI: 10.1053/j.semperi.2011.09.011
27. Сидорова И.С., Милованов А.П., Никитина Н.А., Бардагова А.В. и др. Тяжелая преэклампсия и эклампсия — критические состояния для матери и плода. Акушерство и гинекология. 2013;12:34–40. Sidorova I.S., Milovanov A.P., Nikitina N.A., Bardagova A.V. et al. Severe preeclampsia and eclampsia: critical conditions for the mother and the fetus. Obstetrics and Gynecology. 2013;12:34–40. (in Russian)
28. Ramlakhan K.P., Malhamé I., Marelli A., Rutz T. et al. Hypertensive disorders of pregnant women with heart disease: the ESC EORP ROPAC Registry. Eur. Heart J. 2022;43(38):3749–61. DOI: 10.1093/eurheartj/ehac308
29. Biljic-Erski A., Rajovic N., Pavlovic V., Bukumiric Z. et al. Hypertensive disorders of pregnancy and peripartum cardiomyopathy: a meta-analysis of prevalence and impact on left ventricular function and mortality. J. Clin. Med. 2025;14(5):1721. DOI: 10.3390/jcm14051721
30. Abbas S., Yousfani S., Shaikh F., Sultana F. et al. Association of peripartum cardiomyopathy with pre-eclampsia and maternal outcome. J. Pharm. Res. 2021;33(31A):110–5. DOI: 10.9734/jpri/2021/v33i31A31669
31. Kuć A., Kubik D., Kościelecka K., Szymanek W. et al. The relationship between peripartum cardiomyopathy and preeclampsia — pathogenesis, diagnosis and management. J. Multidiscip. Healthc. 2022;15:857–67. DOI: 10.2147/JMDH.S357872
32. Bello N., Rendon I.S.H., Arany Z. The relationship between pre-eclampsia and peripartum cardiomyopathy: a systematic review and meta-analysis. J. Am. Coll. Cardiol. 2013;62(18):1715–23. DOI: 10.1016/j.jacc.2013.08.717
33. Зазерская И.Е., Руденко К.А., Таланина Я.С., Карелкина Е.В. и др. Факторы риска развития перипартальной кардиомиопатии. Доктор.Ру. 2021;20(6):20–5. Zazerskaya I.E., Rudenko K.A., Talanina Ya.S., Karelkina E.V. et al. Risk factors of peripartum cardiomyopathy. Doctor.Ru. 2021;20(6):20–5. (in Russian). DOI: 10.31550/1727-2378-2021-20-6-20-25
34. Schaufelberger M. Cardiomyopathy and pregnancy. Heart. 2019;105(20):1543–51. DOI: 10.1136/heartjnl-2018-313476
35. Carlson S., Schultz J., Ramu B., Davis M.B. Peripartum cardiomyopathy: risks diagnosis and management. J. Multidiscip. Healthc. 2023;16:1249–58. DOI: 10.2147/JMDH.S372747
36. Sliwa K., Petrie M.C., van der Meer P., Mebazaa A. Clinical presentation, management and 6‐month outcomes in women with peripartum cardiomyopathy: an ESC EORP registry. Eur. Heart J. 2020;41(39):3787–97. DOI: 10.1093/eurheartj/ehaa455